Подождите, идет загрузка

«Черный август» 1998-го: крещение российского капитализма

Андрей Рудой, Алексей Гусев - 17.08.2016

18 лет назад, 17 августа 1998 года российское правительство отказалось платить по своим долгам (на языке экономистов — допустило дефолт). Дефолт повлек за собой самый тяжелый финансовый кризис в истории России. Это произошло, несмотря на все заверения Ельцина, ещё 14-го числа утверждавшего: “Девальвации не будет. Это я заявляю четко и твердо. И я тут не просто фантазирую, это все просчитано”.

Подобную наивность, скорее всего напускную, до последних дней сохраняло только правительство. Все, кто перепродавал и покупал государственные казначейские облигации (ГКО) с 1994-го года, включая иностранцев, понимали, ну или с самого начала догадывались, что это — пирамида, сродни "МММ".

Производство пребывало в разрухе после рыночных реформ и не представляло собой хоть сколько-нибудь серьёзной базы для экономического развития. В условиях, когда средства из казны планомерно разворовывались, когда залоговые приватизации оставили государство и без природных богатств, и без денег, когда бизнес фактически объявил налоговый бойкот, в казне зияла огромная дыра. Рос внешний долг. Государство стало массово выпускать ГКО, выплаты по которым в 1998-м уже перекрывали все его доходы. Накануне августовского кризиса государство платило по ним (стоит вдуматься в эту цифру — 50 процентов годовых!). Иностранные и российские банки готовились «сбросить» бумаги.

И ждать оставалось недолго. В 1997-м в азиатских странах начался финансовый кризис. А в 98-м он перекинулся на Россию, когда сломался последний рычаг наведения “стабильности” — упали цены на нефть. “Действо” началось.

Лица, имевшие нужную информацию, вовремя обменяли рубли на доллары, увели собственные вклады, куда нужно и т.д., в результате неплохо “наварившись” на происходящем. Всех остальных ждал удар грома: рубль на считанные месяцы обвалился в несколько раз; вклады не выдавались, банки прогорали, предприятия банкротились. Резко выросла безработица; задержки по зарплатам резко усугубились; иностранные продукты, которыми приманивали постсоветских граждан господа-рыночники, стали пропадать с прилавков.

955996407

Августовский кризис имел несколько важных последствий с точки зрения дальнейшего развития российского капитализма. Во-первых, российские власти четко показали — спасать они будут в первую очередь российский бизнес, пусть даже в ущерб «западным партнерам». Сгорели не только вложения иностранцев в ГКО, но и выданные иностранными банками кредиты российским банкам  — государство объявило «мораторий», попытавшись спасти приближенных банкиров-олигархов. Как выразился тогда Чубайс, это — подарок людям, чьи руки и ноги вы только что отрезали [дефолтом]. Потом вы дарите им костыли». Российский капитал заявил о себе как о самостоятельном игроке со своим «национальным государством». Путь к «вставанию с колен» был открыт.

Во-вторых, августовский кризис обновил капиталистическую элиту в не меньшей мере, чем позднейшие путинские чистки нелояльных олигархов и выдвижение в список «Форбс» свежего поколения особ, «приближенных к императору». Для одних — в первую очередь банкиров Березовского, Смоленского, Гусинского, августовский кризис стал финишем. Для других,  — к примеру Лисина, Вексельберга, Потанина, Аликперова, заполучивших сырьевые активы на залоговых аукционах,— августовский обвал стал блестящим стартом. На волне сырьевых цен они выдвинулись вперед и по сей день составляют костяк крупного капиталистического класса в России.

В-третьих, этот первый для России в полном смысле слова капиталистический кризис, своего рода "крещение", показал, насколько слабы рабочие (несмотря на всю эффектность рельсовой войны). В ходе перестройки экономики, политической системы и социума на протяжении десятилетия, предшествующего кризису, был нанесен сильнейший удар по сколько-нибудь организованному движению трудящихся. В результате после августа атомизированное и маргинализированное общество лишь искало пути к выживанию, а очаги протеста и борьбы были бессильны уничтожить систему, породившую кризис.

Да, с тех пор много воды утекло. Но Россия базируется на той же экономической модели, что и два десятилетия назад, а новый кризис 2014-?? годов показывает, что все перечисленные следствия сохраняют силу. Российский капитал, защищая свои внешнеполитические интересы, объявляет контрсанкции, спихивая всю тяжесть кризиса на рабочих, государство спасает банки. Сырьевой капитал, нажившийся на приватизации 90-х, продолжает возглавлять список «Форбс» и руководить российским бизнесом. Рабочие растеряны.

Во власти (как, впрочем, и в рядах либеральной “оппозиции”) в основном все те же люди, которые были вхожи в коридоры правительственных зданий в 90-е. Вокруг всё та же суровая реальность капиталистических отношений, всё тот же упор на выкачивание ресурсов на фоне деградации большинства отраслей производства, всё то же “затягивание поясов” для бедных на фоне частных самолетов для сверхбогатых. Это не говоря уже о почти двухкратном обвале курса рубля к доллару зимой 2014—15 гг. и непрекращающихся сомнениях чиновников, пройдено "дно кризиса" или все же еще нет. А это значит, что как ни рассказывай басни про “стабильность”, как ни упирай на патриотизм, как ни цензурируй любую критику — эта система ровно в той же степени порочна, как и породившая ее реальность 90-х. И сделать сегодня необходимо ровно то, на что не хватило сил тогда, в 1998-м: выстроить сильное движение трудящихся, способное свернуть с пути в пропасть.