Подождите, идет загрузка

Brexit: поражение евроэлиты – вызов для рабочего класса

Влад Ваховский - 25.06.2016

В четверг, 23 июня в Великобритании состоялся референдум о выходе из Европейского союза (ЕС), получившем название «Brexit» (от Britain – Британия и Exit – выход). В ходе него за продолжение членства в ЕС высказалось 48,11% избирателей, за выход – 51,89%. «Рабочая платформа» постаралась разобраться, что означает это решение и какие последствия оно может иметь.

Что произошло?

История, частью которой является прошедший референдум, началась уже довольно давно. Поэтому для того, чтобы правильно понять суть происходящих событий, необходимо сказать о ней хотя бы несколько слов. Великобритания всегда, с самого момента своего присоединения к ЕЭС (предшественнику нынешнего ЕС) в 1973 году, держалась несколько в стороне от континентальных стран, настаивая на сохранении значительной независимости и выступая против слишком тесной евроинтеграции. Достаточно вспомнить, что первый референдум о выходе прошел в Соединенном Королевстве уже в 1975, спустя всего два года после присоединения. Также Великобритания не входит в Шенгенскую зону и зону евро, сохраняя собственную валюту – фунт стерлингов.

UK_location_in_the_EU_2016.svg

Великобритания и другие страны ЕС

Таким образом, евроскептические настроения исторически всегда были сильны на островах. Однако разворачивающийся глобальный кризис привел к дополнительному их усилению как в Великобритании, так и в других странах ЕС. Ранее маргинальные правопопулистские силы, такие, как Партия независимости Соединенного Королевства (UKIP), стали быстро набирать популярность и влияние, в том числе благодаря жесткой критике ЕС, которое они обвиняли во всех бедах, включая забюрократизированность, проблемы с миграцией и т.д. В 2011 году в Великобритании был организован сбор подписей за проведение референдума о выходе из ЕС. Его поддержали около 100 тыс. человек, однако парламент тогда отказался рассматривать вопрос.

Ситуация изменилась, когда карту Brexit’а решило разыграть правительство консерваторов во главе с премьером Дэвидом Кэмероном. При этом он не стремился к действительному выходу, а надеялся с одной стороны привлечь этим симпатии евроскептиков, а с другой – использовать его для шантажа чиновников в Брюсселе с целью выбить дополнительные уступки, касающиеся ужесточения миграционной политики, отказа от усиления интеграции и некоторых других вопросов. Кэмерон впервые заявил о намерении провести референдум еще в январе 2013 года и с тех пор систематически поднимал этот вопрос, при этом, однако, неизменно подчеркивая, что выступает не за развал Евросоюза, а за его реформу, и что окончательная позиция правительства будет зависеть от исхода переговоров об условиях членства.

Положение о проведении референдума было внесено в парламент больше года назад – в мае 2015, сразу после парламентских выборов, на которых Консервативная партия получила абсолютное большинство и сформировала однопартийное правительство. А уже в июне начались переговоры с лидерами ЕС, завершившиеся 20 февраля этого года единогласным удовлетворением всех основных требований. В тот же день была назначена точная дата референдума – 23 июня, а Кэмерон объявил, что ЕС продемонстрировал свою способность к преобразованиям, и что он выступает за сохранение членства в союзе. Казалось бы, план Кэмерона сработал с потрясающей точностью и увенчался полным успехом. Однако, положив на лопатки Брюссель, Кэмерон просчитался в другом – он фатально недооценил рост евроскептицизма и готовность британцев к действительному выходу.

Несмотря на то, что лидеры всех трех основных партий – консерваторов, лейбористов и либерал-демократов – выступали против выхода, несмотря на кампанию запугивания, традиционно развернувшуюся в СМИ, количество сторонников выхода оставалось стабильно высоким, не думая снижаться. Результаты опросов вплоть до самого референдума фиксировали расхождение на уровне статистической погрешности – исход предсказать было невозможно. Эта неопределенность привела к крайне ожесточенной борьбе и высокой мобилизации сторонников обоих вариантов. Все британское общество оказалось расколото на два враждебных лагеря, а явка достигла беспрецедентных для Великобритании 72%.

United_Kingdom_EU_referendum_2016_area_results.svg

Результаты голосования по регионам: синий - "покинуть", зеленый - "остаться"

При этом любопытно распределение голосов по регионам: за проголосовали Шотландия (население которой недовольно политикой Лондона и склонно рассматривать ЕС в качестве некого противовеса) и Северная Ирландия (экономически и культурно связанная с Республикой Ирландия, которая выходить из ЕС не собирается), а также Лондон, в котором сконцентрирована финансовая жизнь страны и ряд крупных портовых городов. Остальная Англия и Уэльс проголосовали за выход, причем заметно активнее в более отсталых сельских районах, чем в крупных промышленных центрах.

К чему это приведет?

Гораздо сложнее разобраться в том, что означает решение о выходе и к каким последствиям оно может привести: в предшествующий референдуму период пресса полнилась не просто разными, а диаметрально противоположными прогнозами и предсказаниями. В ходе этой «дискуссии» бесконечные «эксперты» и общественные деятели различной компетентности и авторитетности пытались не столько дать объективную оценку ситуации и вариантов ее развития, сколько повлиять на решение избирателей, рисуя перед ними ту картину, которая должна была склонить чашу настроений в нужную им сторону.

С одной стороны, евроэлита и ее наемные писаки инициировали кампанию запугивания, подобную тем, которые мы совсем недавно видели в случае прошлогоднего референдума в Греции и референдума о независимости Шотландии. Они всячески сгущали краски и преувеличивали негативные последствия выхода из ЕС, доходя едва ли не до того, что в этом случае Великобритания, подобно мифической Атлантиде, погрузится на дно Атлантического океана.

С другой стороны, представители евроскептиков и крайне правых рисовали ужасающие картины, в которых «старая добрая Англия» гибнет в ходе нового переселения народов, поглощенная ордами варваров из Сирии и Африки, стремящихся отобрать у коренных англичан все их социальные завоевания. Наоборот, «завоеванная свобода» от удушающей евробюрократии, если верить их обещаниям, должна автоматически привести к экономическому росту и расцвету.

Разумеется, и то, и другое мало соответствовало реальности. Если мы хотим действительно разобраться в происходящем и выработать адекватный прогноз дальнейшего развития событий, прежде всего следует строго различать между краткосрочными и долгосрочными последствиями референдума.

Краткосрочные последствия уже дали о себе знать. Они заключаются, главным образом, в резком падении фунта стерлингов до значений, в последний раз наблюдавшихся в 1985 году, а также некоторой панике на фондовых рынках. Так, японский индекс NIKKEI упал до 1 000 пунктов, после чего торги пришлось закрыть. Различные экономисты, в числе которых представители МВФ и ЕЦБ, как и министр финансов РФ Силуанов, уже поспешили заявить, что Brexit вызвал усиление экономической неустойчивости, которое негативно скажется на мировом экономическом климате, приведет к новому обвалу цен на нефть и т.д. Стоит ли воспринимать эти заявления всерьез? Вряд ли. Дело в том, что каждое значимое новостное событие приводит к росту так называемой «волатильности» (т.е. хаотических, разнонаправленных колебаний курсов), это совершенно естественное и неизбежное явление при капитализме – в ходе такой «утряски» рынок осмысляет новую ситуацию и адаптируется к ней. Однако крайне маловероятно, что такие возмущения перерастут в полноценный обвал и новый виток кризиса, точно так же, как этого никогда не происходит, скажем, в ходе ежегодных бюджетных кризисов в США. Настоящие кризисы невозможно точно предсказать – как правило они вызревают подспудно и разражаются неожиданно. В случае же крупных политических событий рынки лихорадит неделю-две, после чего они относительно успокаиваются. Можно быть почти полностью уверенным, что так произойдет и в этот раз.

Другим последствием стало то, что премьер Кэмерон признал свое политическое поражение и объявил, что уйдет в отставку в сентябре. Этому решению самому по себе также не следует уделять слишком большого внимания. Дело в том, что отставка правительства не означает перевыборов в парламент, а, поскольку Консервативная партия имеет в нем абсолютное большинство, она же будет формировать и следующее правительство. Это значит, что следующим премьером в любом случае станет один из соратников Кэмерона. На текущий момент наиболее вероятным претендентом является бывший мэр Лондона Борис Джонсон, бывший одним из наиболее влиятельных сторонников Brexit’а, но также вероятно, что это будет и человек, лояльный нынешнему премьеру. Консервативная партия не является монолитной, и отставка Кэмерона приведет к усилению внутрипартийной борьбы и перераспределению сил внутри партии, но мало что изменит в политическом курсе страны или жизни простого рабочего.

джонсон

Борис Джонсон - что-то вроде английского Трампа (и по политическим взглядам, и по парикмахерским пристрастиям)

Долгосрочные последствия

Гораздо труднее с определенностью говорить о долгосрочных последствиях референдума. Прежде всего потому, что он означает не окончание борьбы, как может кому-то показаться, а только ее начало. Это связано с тем, что выход из ЕС – не одномоментный, а сложный и длительный процесс, который будет продолжаться по крайней мере два следующих года. Согласно Лисабонскому соглашению в течение этого периода новое правительство Великобритании должно договориться с каждой из стран ЕС «об условиях раздельного сосуществования». При этом есть все основания полагать, что все стороны этого процесса постараются максимально затянуть переговоры и свести реальные последствия и значение выхода к нулю.

Это вполне возможно, ведь решение о выходе не говорит ничего о том, какой будет новая конфигурация взаимоотношений. И вновь заключенные соглашения могут быть практически равнозначны тому положению, какое было до выхода. Нет никаких сомнений, что правящие элиты как в Великобритании, так и в других странах ЕС будут стремиться именно к такому исходу. Если им удастся это провернуть, Великобритания окажется примерно в таком положении, в котором сегодня находится Норвегия, которая, не являясь формально членом ЕС, мало чем отличается от входящей в него Швеции. Разумеется, этому будут всячески противодействовать евроскептики, добиваясь максимальной независимости. И окончательный итог будет определяться результирующей их борьбы.

Отсюда непосредственно следует, что не стоит переоценивать долгосрочные экономические последствия выхода: ни феноменального роста, ни фатального краха не предвидится. Великобритания является независимым центром финансового капитала, она не обременена долгами, и, следовательно, ее репутация на финансовых рынках как заемщика не пострадает. Конечно, остаются еще вопросы о взаимном доступе к рынкам, но экономические связи Великобритании и ЕС слишком значительны и прочны, чтобы коренным образом перестраивать их. Не приходится сомневаться, что за годы переговоров капитал как Великобритании, так и стран ЕС успеет приспособиться к новым договоренностям, которые, к тому же, будут составляться с максимальным учетом его интересов. Возможный рост или падение ВВП в доли процента, который может быть непосредственно связан с выходом, слишком незначителен, чтобы поддаваться сколько-нибудь точному предсказанию.

Гораздо серьезнее, однако, могут оказаться политические и психологические последствия выхода, как в самой Великобритании, так и в ЕС. Шотландия, проголосовавшая в среднем за сохранение членства в ЕС, уже объявила о том, что собирается провести новый референдум о независимости. По тому же пути может последовать Северная Ирландия. Учитывая результаты прошлого шотландского референдума, а также большое недовольство результатами только что прошедшего, перспектива превращения Соединенного Королевства в «Разъединенное» перестает казаться столь уж невероятной.

Кроме того, победа Brexit’а воодушевила евроскептиков в других странах и усилила центробежные тенденции в них. Ряд правых лидеров, таких, как лидер «Национального фронта» во Франции Марин Ле Пен, уже заявил о том, что будет добиваться проведения аналогичных референдумов в своих странах. Такая реакция уже дала многим комментаторам повод говорить о запуске «цепной реакции распада ЕС». Не следует, однако, упускать из виду того, сама угроза такого развития событий будет способствовать также мобилизации в каждой стране сторонников сохранения ЕС.

Это значит, что единственным несомненным и неизбежным следствием Brexit’а станет продолжение поляризации жителей ЕС на сторонников и противников союза, дальнейшее обострение борьбы между этими лагерями. Исход этой борьбы в каждом конкретном случае будет так же сложно предсказать, как и в случае прошедшего референдума. Однако в целом весь процесс приведет к дальнейшему расшатыванию Европейского союза.

Единственный принципиальный и заслуживающий внимания вопрос поэтому состоит в том, как социалисты и рабочие активисты должны оценивать эту борьбу? Как к ней относиться? Какую из сторон поддержать? Делать ли все возможное для сохранения «Единой Европы», или же всеми силами способствовать ее уничтожению? К рассмотрению этих вопросов мы и перейдем.

Мечта о единстве

На протяжении всей истории Западной цивилизации лучшие представители всех народов и эпох разделяли одну великую общую мечту – мечту о братстве всех людей. О том, чтобы люди не были разделены стенами разных языков, религий и государств, а слились в высшем всечеловеческом единстве, без войн и разрушающей борьбы. Именно ее имел в виду Марк Аврелий, когда писал, что следует быть не гражданином Рима, но гражданином Вселенной. Именно она двигала экспансией арабов в первые десятилетия Халифата. Эта мечта выжила в самые темные века Средневековья внутри Католической церкви, чтобы позднее, освобожденная поднимающейся буржуазией от оков религиозности, получить новое прекрасное развитие у философов и мыслителей Просвещения. Она двигала пером Канта, когда он писал трактат «К вечному миру», в котором предвидел будущее объединение Европы в семью просвещённых народов. Ею была вдохновлена «Ода к радости» Шиллера, которая первоначально должна была называться «Одой к свободе», и в которой есть замечательные слова:

Ты [Свобода] сближаешь без усилья

Всех разрозненных враждой,

Там, где ты раскинешь крылья,

Люди — братья меж собой.

Обнимитесь, миллионы!

Слейтесь в радости одной!

Вдохновленный в юности содержащимся в ней призывами: «В пламя, книга долговая!», «Смерть служителям обмана!», «Братья, в тесный круг сомкнитесь!», Бетховен уже в конце жизни писал свою знаменитую девятую симфонию. Эта великая мечта заставляла лучших людей Европы сочувствовать победам Французской революции, как позднее людей всего мира – победам Революции русской. Именно она породила великий лозунг Карла Маркса: «Пролетарии всех стран – соединяйтесь!»

Это – наш лозунг. И наша мечта. Мы, как никто, стремимся к тому, чтобы географическая карта перестала походить на лоскутное одеяло. Чтобы старые границы навсегда ушли в прошлое, и все люди объединились в одной универсальной культуре. Которая не сотрет и не уничтожит самобытные национальные культуры, а взаимно обогатит их и объединит в новом синтезе. Эта мечта о всемирном братстве всех людей служит глубинным мотивом всей нашей деятельности. И наоборот, у нас вызывает отвращение и ненависть стремление националистов и правых всех мастей отделить людей разных народов друг от друга, замкнуть их в узкой и ограниченной скорлупе национальных государств.

Поэтому нам хорошо понятны устремления и аргументация всех тех, кто готов во что бы то ни стало защищать идею «Единой Европы», видя в ней шаг на пути к всемирному братству. Для них любое посягательство на ЕС является посягательством на их высшие ценности. И это неудивительно. Ведь с самого момента своего создания ЕС оправдывал свое существование прежде всего эксплуатацией этой великой идеи. (Далеко не случайно гимном ЕС выбрана именно «Ода к радости»).

Мы понимаем эту логику… Однако не можем с ней согласиться. С нашей точки зрения, она основана на абстрактном, а потому ошибочном противопоставлении всякого «единства» всякой «разобщенности». Для людей, рассуждающих подобным образом, всякое единство хорошо уже потому, что оно – единство, и всякий конфликт плох уже потому, что он является нарушением этого священного единства. Но вопрос заключается в том, кто, с кем и ради какой цели объединяется? Является ли это объединение дружественным или же враждебным по отношению к нам? Если бандиты объединяются для того, чтобы вместе грабить на большой дороге, вряд ли мы будем выступать за такое единство.

Является ли ЕС шагом к такому единству?

Поэтому, чтобы выработать адекватное отношение к распаду или сохранению Европейского союза, мы должны стараться не рассуждать абстрактно, а обратить внимание на то, кому, каким целям служит это объединение. Мы должны рассмотреть прежде всего то, чьим интересам служит ЕС, когда дело идет о борьбе трудящихся Греции или Испании, точно так же, как и об интервенциях в Ирак, Ливию и Сирию и вызванных ими неисчислимые бедствиях.

Стоит нам обратить внимание на эту действительность, как созданный идеологами ЕС миф о единстве народов начнет трещать по швам, как все больше будет проявляться его лживость. В действительности ЕС – это не объединение народов, не объединение простых трудящихся, а объединение правительств, объединение элит и национальных капиталов, созданный с целью увековечить их господство. Конечно, нельзя отрицать наличия отдельных прогрессивных сторон ЕС, соответствующих интересам рабочих, прежде всего – свободы перемещения. Однако эти отдельные, частные стороны лишь маскируют главное – что в общем и целом ЕС враждебен интересам европейского и мирового рабочего класса.

Невозможно даже представить себе, чтобы в какой-либо из стран ЕС была бы осуществлена экспроприация собственников и при этом она осталась в составе союза. Наоборот, все страны ЕС сразу же объединятся единым фронтом чтобы подавить социалистов (настоящих, а не «евро-»), как только появится хоть малейшая угроза их приходу к власти в какой-либо из стран. Именно поэтому мы считаем, что победа социализма в Европе несовместима с сохранением ЕС, а возможна только вместе с его уничтожением и заменой новым свободным союзом социалистических республик.

Таким образом, наша позиция вовсе не сводится к той альтернативе, которую нам пытаются навязать. Мы не являемся сторонниками ЕС и считаем, что он должен быть уничтожен. Но точно в такой же мере не симпатизируем национализму и национальной ограниченности. Вопрос для нас стоит поэтому не в том, за или против ЕС, а в том, чем его следует заменить.

Необходима политическая альтернатива

И в этом на сегодняшний день состоит наиболее серьезная проблема. Наша точка зрения, которая не сводится ни к евроскептицизму, ни к защите ЕС, может быть близка и понятна европейским трудящимся, поскольку она отвечает на критику как с одной стороны, так и с другой, и является в некотором смысле синтезом обоих (сохранение союза – уничтожение союза – уничтожение с целью создания нового союза на новых основаниях). Однако до сих пор она совершенно не слышна. Не слышна потому, что не существует сильных революционных социалистических организаций, которые могли бы ее озвучить и защитить.

Сегодня буржуазия ЕС оказалась расколота на два лагеря. Представители одного по-прежнему считают, что смогут надежнее всего сохранить свое господство посредством максимальной солидарности элит всех стран ЕС. Однако под действием углубляющегося кризиса сохранять эту солидарность становится все труднее, идет ли речь о квотах на размещение мигрантов или же о финансировании общих программ. В итоге единство начинает служить наиболее сильным игрокам, тем, кто может навязать свою волю другим, а для этих других становится все более тягостным.

И вот появляется и растет другая стратегия поддержания господства, которая состоит в перекладывании ответственности за все беды на соседей, навязывающих губительную политику, в стравливании трудящихся разных стран между собой. Рисуя трудящихся других стран в образе врагов, прокапывая все более глубокие траншеи между нами, власти заставляют нас сплачиваться вокруг них. Эта стратегия хорошо знакома по пропаганде наших властей. И это именно то, что сближает их с Ле Пен, Орбаном, Фаражем и другими европейскими скептиками и крайне правыми.

Это раскол буржуазии на два лагеря и обострение борьбы между ними является неизбежным следствием усиления кризиса. Вот уже несколько лет мы говорим об этой тенденции. Так, в нашем «Манифесте» мы писали:

«Кризис привел к неизбежному обострению противоречий между различными группами мирового капитала. Эпоха «глобализации» и «свободного рынка» 90-х – начала нулевых безвозвратно уходит в прошлое. Правящие классы каждой из крупных стран пытаются сохранить свое место под солнцем за счет конкурентов. Это проявляется прежде всего в экономической сфере… Но вслед за экономическим национализмом идет рост политического национализма».

Рост трений между национальными группами капитала является объективной тенденцией, которая разрывает изнутри даже такой тесный союз, как ЕС. И она совсем не ведет к общему росту сил капитала, а наоборот – к их объективному раздроблению. И результат референдума о Brexit’е, являющийся одним из моментов этого процесса, является поражением евроэлиты и всего мирового капитала.

Однако далеко не всякое поражение буржуазии является победой рабочих, а только то, к которому они сами приложили руку, которое способствует усилению их сознательности и единства и, таким образом, ведет к окончательной победе. К победе Brexit’а ни социалисты, ни рабочее движение, увы, не причастны. Мы видели, как развитие кризиса, объективно и закономерно ведет к ослаблению господства буржуазии. Однако из этого вовсе нельзя сделать того вывода, что с его развитием рабочий класс автоматически будет становиться все сильнее относительно. Нет, это будет происходить только в том случае, если он последовательно освобождается от ее идеологического и организационного господства, если стремится к своей классовой независимости. Если же он остается подчинен буржуазии, он будет разлагаться и слабеть вместе с нею.

А ведь именно это происходит сегодня. Не только буржуазия расколота на сторонников и противников ЕС. Вслед за ней на те же лагеря разделился и рабочий класс. Третий голос, голос самих рабочих не слышен. Вместо того, чтобы твердо сказать: «К черту и тех, и других!» они в большинстве своем только выбирают, к  какому лагерю пристроиться, с какой стороны баррикад воевать в чужой войне. Нечего и говорить, что пока такое положение сохраняется, никакие расколы, конфликты и ошибки буржуазии не страшны. Ведь, если рабочие не в состоянии превратить их в свои победы, буржуазия легко переложит результаты этих ошибок на плечи рабочих.

Чтобы этого не произошло, рабочие должны отбросить чужие знамена и поднять свои собственные, перестать повторять за лживыми идеологами и обрести свой собственный голос. В практическом плане по отношению к ЕС это означает научиться распознавать демагогию как его защитников, так и противников и объяснять ее своим товарищам. Не впадать в евроиллюзии, разобраться в империалистической сущности и антирабочем характере ЕС, а с другой стороны – не дать увлечь себя правой мигрантофобской риторикой и дешевым популизмом, а уметь обосновать и защитить социалистическую альтернативу, как ЕС, так и национальной ограниченности.

А кроме того – и это главное – не жалея сил заниматься созданием и развитием сильных и дисциплинированных революционных социалистических организаций, крепить узы солидарности и братства между такими организациями в разных странах. Потому что только такие организации могут заложить основу под действительной альтернативной ЕС. Привести к тому, чтобы наша великая мечта о свободе и братстве наконец-то стала реальностью.